Вы здесь

Александр Григоренко: «Новое имя в Российской словесности»

Большой книжный магазин, рядом с памятником Юрию Долгорукому в Москве, привлекает меня еще и тем, что в глубине его залов можно отыскать весьма интересные полочки. Сегодня на одной из таких полочек, или точнее сказать на этажерке, расположились томики номинантов, ставшей уже давно популярной, литературной премии «Ясная поляна».

О самой премии говорить не буду, наверняка все о ней знают. Среди нескольких, представленных там книг, меня заинтересовал роман Александра Григоренко "Мэбэт".

Этого автора критики называют «новое имя в Российской словесности». И не зря! Я бы, дополняя уважаемых коллег, назвал его самобытный взгляд на литературу и выбор "темы к изложению" неким продолжением традиций, заложенных недавно ушедшим от нас Василием Беловым - крупнейшим представителем «деревенской прозы». Есть одна оговорка, и связана она с географическим расположением этой самой «деревни» на карте Великой России.

Александр Григоренко всю свою жизнь прожил в Сибири. Учился и закончил Кемеровский государственный институт культуры, отделение «кино и фотографии», живет в Красноярском крае, работает в Восточно-Сибирском филиале «Российской газеты».

Несколько строк из биографии автора и мне уже стало интересно, насколько пытливый ум журналиста может проникнуть в «тайны народов» и облачить их в литературные формы? Не претендуя на статус критика, скажу от себя, как от читателя: «Русский талантливый писатель». Все три слова нужно писать с большой буквы.

Роман «Мэбэт» вышел еще в 2011 году – это первая крупная проза автора. Но, как это часто бывает, узнали мы о нем только сейчас, благодаря всё той же «Ясной поляне». Закономерность необъятного культурологического слоя России – насыщенная жизнь в регионах не доступна жителям Столицы. А мегаполис, вместо искусства поглощает с радостью поглощает pr-технологии. Эх, достучаться бы, до…!  Представьте себе, сколько талантливых писателей, поэтом, художников и музыкантов мы пропускаем!

Но дело сейчас не в этом. Сравнивая А.Григоренко с В.Беловым, я не рассчитываю на поддержку читателя. Воля каждого возразить и упрекнуть. Однако есть для меня аргумент, который трудно перебить любыми доводами. В этом аргументе вся сермяжная правда многонациональной Родины – наши истоки!

Как Василий Иванович, глубоко чувствующий и знающий тонкие материи исконной жизни, так и Александр Евгеньевич, живущий среди народов тайги, проникся их самосознанием.

Хотя, в интервью Дмитрию Бавильскому (литературно-философский журнал "Топос"), Александр Григоренко так говорит о своем романе:

— Прежде всего я ставил перед собой задачу рассказать интересную историю. Тексты, так же, как и люди, рождаются в законном браке или от случайных связей. Под законным браком я подразумеваю замысел, который автор вынашивает много лет с целью что-то изменить в человечестве. Это по моим наблюдениям, если не ошибочный, то технологически опасный путь.

Здесь же ничего подобного не было. В появлении этого текста случайность была определяющим элементом. Шесть лет назад мой приятель предложил мне чего-нибудь написать на тему тайги в форме предельно свободной. «Мэбэт» — один из трех, придуманных мною сюжетов — последний по времени замысла и первый по завершению, поскольку первым ожил, зашевелился и выскочил на свет Божий мгновенно и без пресловутых творческих мук.

Многое о «Мэбэте» я начал понимать, спустя довольно много времени, после того, как поставил точку.

Выбирая оттенки литературного жанра фэнтези, Александр Григоренко заманивает читателя в поистине иной мир, отличный от нашей повседневности и вместе с тем, невзначай, провоцирует философский тон.

Аннотация к роману звучит в духе современной «потребительской литературной корзины»: «Ненец Мэбэт, прозванный соплеменниками любимцем божьим, казалось, был рожден на зависть другим людям. Он никогда не знал несчастья, удача его, как солнце полярным днем, не заходила за горизонт. Он презирал человеческие страсти - настолько легка и красива была его жизнь. Не ведая горя Мэбэт дожил до старости, но однажды, после победной охоты, за ним пришел вестник смерти и повел за собой на пограничье мира живых и мира мертвых, где любимец божий узнает, что жил не своей жизнью, а его незаходящее счастье - всего лишь игра, забава скучающих богов.... Чтобы вернуться к людям и обрести себя, Мэбэт решается пройти страшные испытания - одиннадцать "чумов" таежного ада - и вся его участь становится спасительной вестью для людей».

Но, уже с первых строк произведения понимаешь, что это не Дэн Браун в новой ипостаси, а глубокое исследование:

«У Тайги нет истории. У нее есть память, отметины которой остались в полуфантастических преданиях, легендах, рассказах. Даже повествования, претендующие на заметки участников или очевидцев великих событий — например, переселения предков якутов с Байкала на Лену, — похожи на сказку. Белый человек старательно и не первое столетие намывает в потоке этих фантасмагорий крупицы полезного вещества, пытаясь выплавить из них некое подобие исторического слитка — пусть не высокой, но хотя бы приемлемой пробы. […]

Но в человеческой истории у Тайги есть своя роль — невиданная, не поддающаяся описанию. Тысячелетиями зеленый океан поглощал обломки распрей, бушевавших на пространствах цивилизованных миров Европы и Азии, и ничего не отдал взамен, не выбросил на берег — все обратил в тайну, загадку, в темные письмена. Может быть, именно поэтому Тайга остается тем единственным пространством Земли, где человеческие страсти обитают вне изощренных толкований, и человека здесь ждет, наверное, самая удивительная и важная встреча из всех возможных — встреча с самим собой».

Роман «Мэбэт», по его стилю, колориту, духу, содержанию, напоминает эпос. И не имеет значения какой, потому что только эпос «охватывает бытие в его пластической объёмности, пространственно-временной протяжённости и событийной насыщенности». Уверен, нам уже давно пора идти этим путем. Начать, в конце концов, тренировать свой мозг глубиной литературного слова, без прямолинейной не нормативной лексики и доступных бытовых ассоциаций.

В заключение добавлю, роман «Мэбэт» яркий пример того, как литература современная может стать классической, и «новое в Российской словесности» обратится в традиционное.

Дмитрий Плынов

главный редактор ОИА "Афиша ПроАртИнфо"

писатель, публицист, журналист

г.Москва

Использован материал:

Сайт «Лаборатория Фантастики» - fantlab.ru

Сайт «Литературно-философский журнал "Топос"» - topos.ru

Фото Дмитрия Плынова и с сайтов:

simplenewz.com

yeiskgid.ru